Людмила (luddik) wrote,
Людмила
luddik

 

Год 1965. Этот год заказала Галина Григорьевна tambov</span></b>В ожидании этого заказа, не зная ещё, про какой год буду писать, я у плиты перебирала этапы своих путей, дорожек, углов и закоулочек. И вспоминались такие прекрасные, яркие, насыщенные годы… Какие весёлости, влюблённости, милые странности вспоминались… Сколько забавного и интересного можно рассказать…</span></font>

И вот, надо же – 1965Й. А он оказался СЕРЫЙ.

Посчитаем. Я в четвёртом - пятом классе.

Читай дальше.Как не странно, ведь ничего плохого не произошло, наоборот, мои родители очередной раз сменили город. Одна металлургия зазывала и строилась быстрее, чем другая. Челябинск на Череповец, который пообещал квартиру. Двухкомнатную. На четверых… И они жили в ожидании этой квартиры, в этом новом Череповце, к которому я так и не прикипела сердцем.

 

Меня совершенно не трогало, что мы жили до этой КВАРТИРЫ где попало, спали у кого-то на полу, я ходила с бидончиком в столовую и брала обеды на  дом, помню, как пахли эти щи и пюре с котлетами… Потом общежитие… Мне было всё равно. На фоне радостного ожидания родителей – я плавала по дну.

В этом году мы получили эту долгожданную двушку – последний новый дом на окраине, дальше и сразу стоял металлургический завод--- трубы, труды, трубы, разноцветный дым, дым, дым… До работы папе было ближе всех ( подъезд крайний). Так хорошо и разумно строили. Дышите, люди и не опаздывайте на работу.

Я этих экологических тонкостей тогда не понимала. Они меня не трогали.

 У меня  не было другого воздуха. Друзей, двора, близкого парка с катком, близкой библиотеки, красивого города, а главного не было моей студии, такой, как в Челябинске. Где лепить, где рисовать? Даже художки не было. Всё было хуже. Этот ужасный акцент, (теперь-то я его люблю), эта учительница, которая говорила – мОрковь, магАзин, мОлодежь, в первом действии мы узнам.

Утверждаться в школе! Обошлось малой кровью. Бодро и без испуга подралась с первым хулиганом класса, и на оставшиеся 4 года завоевала уважение класса. Правда я не знала, что он первый хулиган, иначе бы, верно, струсила. Челябинская школа была сильнее, и тут я на автопилоте этот год училась хорошо, но интерес к учёбе, явно теряла. Ещё меня страшно уважали, за то, что у меня был привезён дневник розового цвета, и я рисовала, по словам учительницы, так же хорошо, как и она.

Новый дом. Новый двор. Этот дом заселяли рабочими из бараков, и несколько квартир дали приезжим из Челябинска, Магнитогорска, Липецка.

Ну и домик был, скажу я вам! В нашем подъезде пьяницей не был только мой папа. И так в каждом подъезде по одному молопьющему. Папа же ходил по зову гоняемых в ночных рубашках простоволосых жён, уговаривал, а иной раз и связывалал буйных их мужей. А через несколько часов – развязывал. Если не справлялись жены. С развязыванием. Как ни странно – мужики на него не обижались. Он был весёлый.

Мама всему дому мерила давление и делала уколы почти всем детям, обладая лёгкой рукой, доверием со стороны детей и таким же весёлым нравом, как и папа.

Мне всегда везло. Быстро сходилась с людьми. И с ребятами с нашего двора начала дружила доверчиво, от души, жалея их, за то, что им приходится жить с пьющими и дерущимися отцами. Частенько участвовала в общих акциях вранья, чтобы выручить своих, обмануть взрослых, помочь выжить. Но дома – это дома, там всё было по-другому. Врала, конечно по- мелочам, та же речка…Никогда родители не говорили – Не дружи с Н.

 В 68г. я уехала учиться, а все наши мальчишки со двора или сели в тюрьму, или стали жить и пить…

Взрослые, естественно, дружили по тем городам, откуда приехали, а постепенно и по работе. У моих-то всегда были компании. Тогда собирались часто, многолюдно, со всеми полагающими холодцами и салатами, а главное – песнями. Так, постепенно налаживалась жизнь в квартире, через кредиты (ковер, и всем по пальто, и до следующего кредита,). Так постепенно в меня входил новый воздух череповецких детских радостей. Гонки по соседним стройкам, по горкам. Побеги без разрешения на реку Шексну с маленькой бутылочкой подсолнечного масла, чтобы смыть мазут, растекающийся с завода по реке. Именно по этому мазуту родители и определяли – был ли ты на реке. Особенно выдавали длинные волосы, их сушить было тяжело, тогда было не принято ходить с распущенными волосами. А уж если мазут попадёт на волосы!!! Классики, казаки-разбойники, хали-гали, вышибалы, прятки… Не все игры здесь игрались, как на Урале. Зимой коньки (пешком в коньках по асфальту до стадиона 5 остановок), лыжи, рытьё подкопов с сугробах, ну и всё, что положено. Тогда была относительная свобода передвижения. Я не помню, чтобы родители что-то запрещали. По какому-то неписанному уговору было и так ясно, что на другой конец города нечего выбираться самому. Вот только рисовать, как-то не удавалось. Так, дома сама. Это пришло потом.

Вот такой год. Серость которого, немного расцвела в конце.

Всё это просто. Как растение, которое перевезли, посадили в другую почву. Оно прижилось, но ему не хватило какого-то удобрения, что ли?

Сейчас я поняла, что это было первый раз в жизни, когда я жила и дышала самостоятельно, уже не вместе с родителями.

Спасибо вам, Галина Григорьевна, что вы дали мне написать про этот год.

 

Tags: Жисть...
Subscribe

  • Курица на счастье. Продаю.

    Продаю по 3 тыс. за лист А4. Цветная бумага, гуашь, акварель, перо, кисть, наборная роспись. Беру заказ на именное подписывание, можно с вашим…

  • (no subject)

    цветными карандашами.

  • (no subject)

    Курочка Ряба. На яйцах сидя. Оргалит, гуашь, акрил, 49 на 37 см. for sale Продаётся. + фрагмент сканированный, а то на фото вообще ничего не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments